Окончив институт, Александр получил распределение в Калинин. Но перед этим судьба преподнесла ему драгоценный подарок — он встретил свою будущую жену Ольгу. Встретил случайно, на свадьбе друга. И на следующий день сделал ей предложение. Озарение?

«…Лишь недомолвками, еле-еле

Глянет порой из глубин цитадели

Отблеск вышнего духа:

Женственной жалости.

Женственной прелести.

Женственной милости…»

Д. Андреев

Он не ошибся. На всю жизнь обрел союзника, соратника, единомышленника. Хранителя.

Ольга вспоминает, что, посетив дом Александра на следующий день после знакомства, была поражена удивительными объектами из дерева и металла, созданными Александром. Она просто влюбилась в них…

Первое время в Калинине Александр работал по специальности — строил дороги, был мастером и начальником строительного участка. Но работа эта его не устраивала, так как зависела от многих обстоятельств, ему неподвластных. Он устроился плотником в колхоз, параллельно продолжая заниматься тем, что было близко его творческой натуре.

Ольга работала экономистом в лаборатории художественных промыслов, где художественным руководителем была внучка Павла Филонова — реформатора, основоположника аналитического искусства. В лаборатории художественных промыслов трудилось много молодых художников, выпускников разных художественных школ. В эту творческую атмосферу и погрузился Александр. В ту пору он написал несколько пейзажей, портретов, пробовал работать на пленэре.

Мысли о живописи не оставляли его. Вскоре у Кремневых родился второй ребенок, и нужно было думать о жилье. Появилась возможность получить квартиру в Тольятти, и семья переехала в этот город, сыгравший важную роль в духовном становлении художника. Собственно, важен не сам город, а «Рериховское общество», здесь созданное, которое всей семьей посещали Кремневы. По приглашению общества в Тольятти приезжали с лекциями ученые, астрологи, художники… С конца 80-х годов сеть рериховских организаций широко распространилась в России. И к 90-м превратилась в широкое общественное движение, которое стало новой формой массовой духовности, в том виде, в каком она была подготовлена позднесоветским временем, в котором присутствовал парарелигиозный пиетет перед художественной культурой. «Культура — это первый зов Космоса, обращенный к человеку», — утверждал Н. Рерих. Семья увлекалась и Живой Этикой, или Агни-Йогой, создателями которой были Е. и Н. Рерихи. Читали труды Е. Блаватской, письма Е. Рерих и увлекались творчеством Даниила Андреева.

В Тольятти Александр работал печником, оформителем в колхозе им. Кирова и на тольяттинском автозаводе плотничал, столярничал…

И только сны, в которых он видел картины, не давали покоя, волевым жестом требуя появления на свет. Эти ночные видения воплощали иные миры, по-другому расставляли акценты в реалиях жизни. И в возрасте 36 лет он начал писать картины…

«Нет, я из книг их не беру. Они подсказаны перу златыми снами. Они оттуда, где звенят миры других координат, соединенных с нами», — сказал о своих стихах Д. Андреев. «Главный смысл человеческой жизни заключается в творчестве, — писал Д. Андреев в «Розе мира». — Познание незримой реальности доступно не всем. Ее воспринимают отдельные одаренные личности, через сновидения, интуицию, художественное наитие… Воспринимают и затем выражают в словах, образах, в прозе, поэзии, музыке, живописи». По словам К. Г. Юнга, «Бог говорит в основном посредством снов и видений». Надо заметить, что первое одобрение живописных работ А. Кремнева произошло именно в «Рериховском обществе».

Жизнь в Тольятти была ознаменована еще одним важным событием — образованием творческого объединения «Пантеон», которое собрало молодых художников, позиционировавших свое творчество как «альтернативный реализм». Это были близкие по духу и творческим устремлениям молодые художники, работающие вне рамок официального искусства. Вместе было легче. Устраивали выставки, общались, обменивались мнениями. С 1989 по 1995 год Александр принял участие в 20 выставках в Волжском, Тольятти, Москве, Набережных Челнах. Довелось ему побывать и в Париже в качестве участника выставки в широко известном Русском доме. Выставлялся в Германии. Работы группы «Пантеон» представлены в Тольяттинском художественном музее.

Ранние работы А. Кремнева появились в конце 80-х — начале 90-х годов, в то время, когда рушились прежние догмы и запреты, когда исчезло клише «формализм», применяемое ко всему, что не соответствовало представлениям о социалистическом реализме. Работы этого периода, как мы можем судить по фотографиям, репродукциям, являли собой сплав абстракционизма, супрематизма, конструктивизма. Их отличали сложные ритмы, яркие цветовые плоскости, неожиданные колористические сплетения. Параллельно стали появляться необычные живописные трехмерные объекты какого-то космического звучания, не имевшие ничего общего с реальными предметами и реальным предназначением. В этом цикле работ, как говорит сам художник, его привлекло то, что, с одной стороны, это была абстракция, с другой — конкретный объект новой реальности. Периодически возникали работы, в которых звучали отголоски сюрреалистически-символических идей, востребованных много позже, с иными интенциями в основе.

В 1990 году персональная выставка Кремнева состоялась в Волгоградском музее изобразительных искусств им. И. И. Машкова. Свое кредо он сформулировал так: «Пишу реальность». Но эта реальность наполнялась духовными постижениями мира, архитипическими символами и образами, которые пересекают культурные и временные границы, являясь частью коллективного бессознательного.  

Вскоре начались гонения на «Рериховское общество», и постепенно у Александра стала созревать мысль, что надо бежать из города, с его суетой, разобщенностью, агрессией, с подчинением жизни этой безжалостной машине.

Приходило осознание того, что хочется быть хозяином существования в пространстве земли, неба, в организации своей жизни. «Человек может жить только на земле, только в свободе от управления своей жизнью извне», — говорит А. Кремнев. Идея стать независимым от цивилизации отчасти находила подтверждение в учении Порфирия Иванова, которым увлекся А. Кремнев, втянув всю семью в обливание холодной водой, ходьбу босиком по снегу и т. п. П. Иванов утверждал, что тело в условиях комфортабельной жизни деградирует, а страдает душа. Природа всегда поможет. Тогда многие последователи П. Иванова переезжали из города в деревню.

В 2007 году Кремневы сели в машину и поехали наугад по селам. Их привлекло село Новодевичье. Покорили прежде всего люди. Своей отзывчивостью, приветливостью, отсутствием высокомерия, трудолюбием, душевностью и духовностью. Духа хватало на выживание, выращивание, на нелегкий труд на земле, на общение с природой. На сочувствие, на сострадание… Название «Новодевичье» произошло от того, что когда-то эти земли принадлежали Новодевичьему монастырю. Монахи, которые здесь обитали, снабжали рыбой императорский двор. Земли эти были лакомым куском для многих приближенных ко двору особ. Положил на них глаз и фаворит Екатерины I князь А. Меньшиков. И в 1710 году эти земли были ему пожалованы. В 1728 году, после конфискации имений опального князя, земли вновь вернулись монастырю. Но в 1786 году приглянулись они фаворитам Екатерины II братьям Орловым, затем перешли к клану Орловых-Чесменских… Одним словом, намоленное, богатое историей, завидное было место. Здесь по-другому течет время, здесь все с душою сообразно.

Кремневы смогли обустроить жизнь так, что в ней для всех и всегда было место творчеству. Семья большая — шесть детей. Старшие остались в городе, младшие переехали с родителями в деревню. Ольга стала организатором фестиваля народного костюма, завоевавшего популярность во всей округе. Больше 10 лет в местном клубе существует танцевальная студия, где ставятся мини-спектакли, хореографические миниатюры, проводятся танцевальные вечера, в которых иногда большой любитель танцев Александр принимает участие. Ольга и дети собрали уникальную коллекцию пуговиц. Началось с того, что один из сыновей откопал в богатой историей земле пуговицы ХII — ХIII веков. Постепенно собралась огромная коллекция, которую они любовно оформили по разделам, и теперь можно хоть выставку делать «История России в пуговицах». Строительство дома в Новодевичьем тоже стало для Александра своеобразным творчеством, где было много интересных находок, изобретений. Кажется, нет ничего такого, что бы он не умел своими руками — сложить печь, починить швейную машинку, сделать оконную раму на загляденье, построить дом, починить старый баян и сыграть на нем… Но строительство дома, уход за животными, необходимость зарабатывать на жизнь и хозяйство не оставляли времени для занятий живописью — для созидания вымышленной жизни, рожденной его фантазией, его воображением, его озарениями, жизни, которая требует полного погружения и полной отдачи.

14 лет он не писал картин… Они перестали ему сниться.

В 2021 году сгорел дом Кремневых, столь любовно возводившийся, бывший средоточием их жизни. Это трагическое событие заставило многое переосмыслить, на многое посмотреть другими глазами. Было ли это знамение свыше? Знак, дарующий новый путь?.. Взрослые дети помогли купить маленький дом из двух комнат, обустроить мастерскую, привезли краски и холсты, и Александр вернулся к живописи. Жизнь вновь поменяла свою траекторию, по-новому определив приоритеты.

Реалии его бытия в этой долгой паузе изменили его самого. И нужно было найти баланс между этой дорогой сердцу простой крестьянской жизнью, с ее ценностями, и обуревавшими внутренними прозрениями, создав свою новую вселенную как средоточие гармонии и противоречий реального мира. Его новые работы приобрели оттенок таинственности. Почти в каждой из этих работ присутствует «мирское» начало — простая, бесхитростная сельская жизнь, но гиперреалистические трактовки деталей в условном пространстве, отсутствие вектора времени, неожиданные акценты и сопоставления, масштабы изображенного создают ощущение ирреального мира. Мистическое звучание его работ обусловлено не искажением реальности, а новым, парадоксальным взглядом на эту реальность. Это скорее метафорическая живопись: «та рифма через строку со всей возможностью смысловой бездны в промежутке».

Стремясь воплотить тайную — неочевидную сущность вещей и явлений, он меняет свой пластический язык, тональность звучания, колорит, приемы трактовки поверхности, часто применяя лессировочное письмо, создавая тонкие, полупрозрачные пространства.

Но прежде чем прийти к этому, нужно было вновь почувствовать в руках ремесло и обрести свободу в общении с этим пространством, поверхностью, краской. Первая работа, которую он написал, — «Натюрморт с перцами». Написанный на створке шкафа, оставшегося от пожара, и куске матраса, натянутом на нее, этот натюрморт ознаменовал появление целого цикла работ, занятных, дерзких, затейливых и пестрых, как лоскутное одеяло. Периодически он возвращается к этим приемам, чтобы улыбнуться, «чтобы было весело», как говорит сам художник, чтобы отдохнуть от напряженных психоделических текстов своей новой живописи. Однако в этих пестрых веселых работах, как в насмешках королевского шута, много скрытых смыслов. Работы, в которых он «отдыхает», полны динамики и яркого цвета. В работах философского звучания его формы таинственны и неподвижны. Его условное пространство часто исполнено восточной неги, словно погружая зрителя в сон, позволяя уйти от суеты и сосредоточиться на диалоге с художником, рождающем множество коннотаций. Реальность нереального мира. Такой «модальный реализм».

Поль Сезанн считал живопись способом непосредственного соприкосновения с истиной, не укладывающейся в рамки слов. Любое прочтение работ А. Кремнева допускает многомерность толкования. «Простой натюрморт» теми, кто знаком с творческим путем А. Кремнева, может восприниматься как эпитафия раннему периоду творчества, с его блаженным чувством освобождающей беспредметности. В центре композиции, на грубо сколоченном столе, на деревенском рушнике лежит трехмерный объект его конструктивистско-абстрактного прошлого. А можно трактовать это как некое загадочное чудо-послание, залетевшее в реальный мир простых грубых вещей, или обыденную вещь, ставшую в руках художника загадочным объектом? Искусство — нечто большее, чем сумма составляющих его элементов. Это создание произведения, которое становится активным, когда в него вовлекается зритель. «Искусство стремится к сотворчеству. Всеми силами оно пытается втянуть нас в свою орбиту… искусство сводится к провокации нашего воображения. К организации не своего, а нашего художественного творчества» (А. Генис).

Метафизика работ Кремнева аккумулирует приемы наивного искусства и множество современных практик, расширяя палитру ассоциаций, рождаемых его холстами. Они завораживают нас своими мистериями и погружают в новый мир, созданный художником.

«Утренняя встреча» — пустынное пространство со странными сооружениями, напоминающими мегалитические святилища — древние сооружения, собранные из каменных глыб огромных размеров. По форме они похожи на распустившийся цветок, а по факту эти круговые композиции — хранилища сакрального мира, полные монументальной силы и энергетической мощи. Маленькие фигурки людей кажутся потерянными и одинокими. Разобщенными. Но что-то же объединяет их? Это общее далекое прошлое, это общее утро, общее восходящее солнце и летящие к его лучам птицы, общая утренняя молитва?

Мы разобщены и едины в своей пустыне одиночества.

Александр, при всей немногословности своих работ, часто населяет большие пространства земли, неба мелкими деталями, которые в небольших форматах его холстов и разглядеть-то трудно. Стайки птиц, тщательно выписанные атрибуты деревенской жизни, маленькие фигурки людей — они только частички неведомого им космоса.

При этом его работы лишены пафоса, порой шутливы, но это не снижает градуса глубины его размышлений.

Его живопись амбивалентна: с одной стороны, это несуществующая реальность, с другой — она реальна в трактовках деталей, в забавных жанровых сценках. Их дуализм проявляется и в том, что содержание — сюжет — благодаря его метафоричности неоднозначен. Он оборачивается своей скрытой противоположностью, что, скорее, происходит на подсознательном уровне и продиктовано чуткостью художника, напряженно повернутого в мировое пространство, к источнику колебаний, доступному немногим. Сам Александр человек позитивный, и он очень удивился, когда
одна из зрительниц на его выставке сказала, что всякий раз плачет, когда смотрит его работы. «Но я же пишу светлые работы», — говорит художник.

«Дом мой» — автор умиляется его нехитрым очарованием, размеренным бытом, где все продумано и придумано до мелочей.  Но, дом на деревянной платформе с огромными колесами уже погружается в болотистую почву, что неизбежно рано или поздно приведет к гибели эту милую  сельскую пастораль.  
«Невидимый ресурс 3» — на первом плане огромная развалившаяся бочка на телеге. В пустынном пейзаже вдали — силуэт современной постройки. Эта огромная бочка — доминанта композиции, символ дорогого ушедшего прошлого; он пишет ее любовно. Она еще жива, она еще дарит воду жаждущему, хотя век ее уже измерен. И невольно рождается мысль о том, что современная постройка там, в глубине пространства- та новая реальность, которая станет такой же экзотической редкостью, старьем, в пугающем и неизвестном нам будущем. « Не плачь, потому что это закончилось... Улыбнись, потому что это было»( Г. Маркес)

«Композиция без названия» — среди останков мегалитических строений появляется огромное яйцо, пугающее своей величиной и загадкой. Оно воспринимается как некий неопознанный космический объект. С другой стороны, яйцо — это символ, таящий способность рождать новую жизнь, оно ассоциируется у нас с жизненной энергией. В христианской традиции яйцо — символ Пасхи, праздника, отмечающего воскрешение Спасителя. Но это хрупкая субстанция — жизнь! Яйцо расколото… И это уже метафора смерти того живого, что оно содержит… Или новая жизнь пробивается в это холодное космическое пространство?

Яйцо - часто повторяемый символ в работах А. Кремнева. Этот образ из коллективного бессознательного. Яйцо- отображение целостной картины мира и человека. Во многих легендах оно встречается, как символ сотворения земли.  Обычно, аура человека изображается в виде яйца. Об этом написано немало трудов, как ученых, которые сфотографировали эту ауру, так и экстрасенсов, которые развили свое видение до возможности уловить энергетику людей, что применяется в транс-ориентированных практиках... Яйцо олицетворяет собой тайну жизни…

«Человек строит дом». Человек строит дом, не замечая, что камень, на котором он возводит свое сооружение, падает в бездну, вызывая чувство неотвратимой катастрофы. А рядом в небе такие же летящие камни... Вселенная исчезающих миров! А можно прочитать и по-другому: несмотря ни на что — человек строит дом!

Представители эпох Возрождения и классицизма верили, что в основе бытия лежит порядок, а не хаос. Многие наши сегодняшние знания о мире разрушают сложившийся порядок, внося новыми открытиями смятение в наши души. «Новая наука, — замечает А. Генис, — вместо того, чтобы справиться с хаосом, декларирует его неизбежность. Ученые заговорили даже о том, что мы никогда не сможем познать вселенную… Концепция принципиальной непознаваемости мира обрекает нас на существование с тайной». Эти тайны мы пытаемся разгадать, всматриваясь в работы А. Кремнева, — каждый по-своему.

«Невидимый ресурс». Милые наивные пасторали сельской жизни озаряются совершенно новым светом фантастических объектов. Маленький человек склонился над колодцем. А за его спиной- лестница, ведущая в небо-символ духовного движения, трансформации, перехода в иное измерение. Лестница, часть колеса водяной мельницы, дарующая воду. Но, человек сосредоточенно смотрит в колодец. Невидимый ресурс остается неопознанным, если ты видишь только то, что перед тобой.

«Моя душа» — на первом плане фигура монаха, сосредоточившегося на внутренней молитве. Перед ним играющий ребенок. Душа монаха вознесена в молитве к небу, а его физическое тело существует здесь, на земле. Это существование двух разных ипостасей жизни олицетворяет волнующее, окутывающее мир земной огромное облако. Волна? Душа?.  Облако в исторической перспективе — символ божественного общения. Волна —метафора большой энергии и эмоционального духовного подъема.

«Воспоминание о времени» — «отчего же пословицу древнюю повторяют феллахи и птицы, что боятся все люди времени, а оно пирамид боится». Словно путешествуя во времени, бредет некий символ то ли почившего когда-то человека, то ли современного деревянного человечка. На первом плане часы, так напоминающие самые старые солнечные часы (плиту с выбитыми лунками и бороздами) возрастом более 3500 лет. Деревянный человек проходит мимо столбов, вызывающих ассоциации с развалинами Стоундхенджа, которые относятся к эпохе пирамид, кносского лабиринта и всех загадочных, нерасшифрованных «чудес света». Все они строились с осознанием связи всего сущего на земле и Божественной вселенной. И не утратили своего величия даже сегодня. В конце пути этого условного человека — деревянное утлое, разваливающееся сооружение, напоминающее деревянный автомобиль… Мы живем сегодняшним днем… Не соизмеряя свою жизнь с вечностью, космосом. Что оставим мы векам?..

Сегодня «Информационная цивилизация нуждается не в материальных, а в духовных ресурсах. Объект ее экспансии — психика. Воображение — вот сфера ее активности» (А. Генис). Эти уникальные откровения питают нашу фантазию, побуждают к творчеству, работе мысли и души, рождают новые идеи, к какой бы сфере деятельности ни принадлежал зритель.

Не берясь за глобальные темы, используя привычные вещи, А. Кремнев добивается глобальных смыслов. Свой ирреальный мир он строит, складывая его из кирпичиков реального мира, — его ирреальность в каких-то космических энергопотоках, которые располагаются вокруг нас, надо только уметь их считывать…
Сегодня в практике работы А. Кремнева, как и прежде, нет процесса замысла будущего произведения. Картина является сразу, целиком, откуда-то свыше, как раньше приходили сны…

В раздумьи, созерцаньи, бденьи,

На чутких тропах к забытью,

И в тонком хладе вдохновенья

То излученье узнаю…

Д. Андреев